?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

Михаил Эпштейн: О чтении и гиперчтении

Знание - Сила. - № 11. - 2016.

Эпштейн.jpg

Михаил Эпштейн (р. 1950) - философ, культуролог и литературовед, лингвист, эссеист. Заслуженный профессор теории культуры и русской литературы университета Эмори (Атланта, США), профессор русской литературы и теории культуры и руководитель Центра гуманитарных инноваций Даремского университета (Великобритания), член российского Пен-центра и Академии российской современной словесности. Лауреат премий Андрея Белого (1991), Лондонского Института социальных изобретений (1995), Международного конкурса эссеистики (Берлин-Веймар, 1999), Liberty (Нью-Йорк, 2000). Автор 30 книг и более 700 статей и эссе, переведенных на 20 иностранных языков, в том числе «Парадоксы новизны» (1988), «Природа, мир, тайник вселенной…» (1990), «Философия возможного» (2001), «Знак пробела. О будущем гуманитарных наук» (2004), «Новое сектантство» (2005), «Постмодерн в русской литературе» (2005), «Слово и молчание. Метафизика русской литературы» (2006), «Философия тела» (2006), «Sola amore: Любовь в пяти измерениях» (2011), «The Transformative Humanities: A Manifesto» (2012), «Религия после атеизма: новые возможности теологии» (2013), «Отцовство. Роман-дневник» (2014), «Клейкие листочки. Мысли вразброс и вопреки» (2014), «От совка к бобку. Политика на грани гротеска» (2015), «Ирония идеала. Парадоксы русской литературы (2015), «Russian Postmodernism: New Perspectives on Post-Soviet Culture» (2016), «Просто проза» (2016), «От знания — к творчеству. Как гуманитарные науки могут изменять мир» (2016).

Ольга Балла: Михаил Наумович, как в детстве начались ваши отношения с чтением? Какую роль в этом сыграло ваше окружение? Были ли у Вас в этой области наставники, проводники?

Михаил Эпштейн:
Я родился в доме, где было всего несколько книг: потрепанный орфографический словарь 1890-х, «Консуэло» Жорж Санд, сборник советской поэзии 1930-х гг. и несколько книг на иврите, среди которых, по преданию, была и написанная моим прадедушкой, раввином. Родители работали в бухгалтерской сфере, и цифры в их обиходе преобладали над буквами. Из детских книг на меня сильнейшее впечатление произвел «Бэмби» и его ключевая фраза: «Стыдись! Разве ты не умеешь быть один?» Потом, когда я перешел в 6 класс, родители приобрели для меня собрания сочинений Лермонтова, Гоголя, Тургенева и Некрасова. А с 13 лет я сам стал покупать книги, и первой из них оказался «Философский словарь» 1963 г. Вероятно, это и предопределило все дальнейшее: любимая дисциплина — и любимый жанр.

О.Б.: Какие книги были ключевыми в вашей взрослой жизни? Вообще, есть ли такие или авторы, о которых вы могли бы сказать, что благодарны им за собственную личность или что без них вы были бы другим?

М. Э.:
В отрочестве я был захвачен Лермонтовым и даже написал за один день поэму «Черкесы», гордясь тем, что опередил автора на целый год (Лермонтову было 14 лет, а мне — 13). В ранней юности моим сентиментальным воспитанием занимались А. Фет и А. Блок, а в молодости – О. Мандельштам и Б. Пастернак. Конечно, я был бы другим (или полу-собой), если бы не прочитал Платона, Монтеня, Гете, Кьеркегора, Достоевского, Толстого, Вл. Соловьева, Ницше, Кафку, Т. Манна, П. Валери, Н. Бердяева, М. Бахтина, Набокова, Борхеса… Из старших современников я многим обязан А. Битову, С. Аверинцеву, Ю. Лотману, Г. Гачеву, художнику-мыслителю И. Кабакову и французской плеяде структуралистов-постструктуралистов: Р. Барту, Ж. Делезу, Ж. Деррида… Для меня особенно важно внутренне соотноситься с творчеством своих ровесников и сокурсников по филфаку МГУ — замечательных писателей Ольги Седаковой, Сергея Юрьенена, Дениса Драгунского.

Это не значит, что я постоянно перечитываю всех вышеназванных авторов, от Платона до Деррида. Для меня мир писателя или мыслителя гораздо важнее, чем его конкретные произведения или их сумма. А войти в этот мир можно по нескольким текстам или даже фразам. Вот эти квинтэссенции чужого опыта для меня очень важны, — это как ветки, опущенные в соляной раствор и постепенно обрастающие кристаллами. Я сознательно использую образ кристаллизации любовного чувства из трактата Стендаля "О любви". В самом деле, любимый автор — тот, кто передает читателю свой мир, начинающий жить самостоятельной жизнью и уже не нуждающийся в постоянной подпитке дальнейшим чтением.

Читаю я медленно, отчасти потому, что постоянно отвлекаюсь от текста, достраиваю в своем воображении ту или иную мысль или ситуацию. Однажды я освоил метод скорочтения, когда на филфаке мне предстояло сдавать зачет по литературе народов СССР, и именно так, одними глазами, без помощи внутреннего голоса, прочитал несколько произведений среднеазиатских и закавказских авторов. Но этот метод мне не понравился, это все равно как жевать муляж фруктов. С тех пор я предпочитаю читать медленно, с запинками, но опираясь на внутренний голос и слух.

О.Б.: Что, достойное внимания, вы прочитали за последнее время и что читаете сейчас?

М. Э.:
Сейчас я читаю книгу Джеймса Баррата «Последнее изобретение человечества» — о смертельной опасности, которую несет роду Homo sapiens превосходящий его искусственный разум. Вообще в последние годы я больше всего читаю мировоззренческие книги по современной науке (космология, физика, биология, когнитивистика) и по своим «специальностям»(философия, религия, лингвистика, поэтика, культурология). Из изящной словесности последних лет могу выделить повести В. Сорокина «День опричника» и «Метель», прозу В. Шарова и М. Шишкина, эссеистику А. Гениса, биографические книги, публицистику и лирику Д. Быкова, роман М. Степновой «Женщины Лазаря». У меня большая библиотека, около десяти тысяч томов, и время от времени я вытаскиваю один из них и погружаюсь в чтение на несколько часов или минут — но это скорее вкусовая потребность, чем систематическое овладение «сокровищницей знаний». А еще я люблю читать в книжных магазинах — и именно там бегло знакомлюсь с новинками. В общем, этот процесс вернее было бы назвать «гиперчтением», поскольку он отыскивает нужное для меня во многих книгах, а не одолевает толщину данной книги от первой до последней страницы.

О.Б.: Есть ли, по-вашему, такие книги (в частности, из недавно вышедших), которые непременно надо прочитать, - чтобы, например, лучше понять происходящее в стране и в мире, или для чего-то ещё?

М. Э.:
Таких книг, формирующих современное мировоззрение, много — например, все, написанное выдающимися современными учеными, такими, как С. Хокинг, Р. Пенроуз, Д. Хофштадтер, П. Дэвис, Дж. Барроу, Ф. Типлер, М. Каку, Б. Грин. В мире происходит столько великого, изумляющего, открывающего новые перспективы перед человечеством, что вызывает досаду зацикленность массового российского читателя на провинциальных геополитических амбициях и военно-патриотических сюжетах. Глубокие исторические травмы мешают российскому обществу вырваться из заколдованного круга прошлого и открыть для себя настоящее и будущее.

О.Б.: Тема номера, для которого мы готовим этот материал, сформулирована как «Человек читающий – человек успешный». Как вы думаете, связаны ли чтение как регулярная практика и (как бы то ни было понимаемый) успех? Кстати, согласны ли вы с тем распространённым мнением, что литература, утратив центральную культурообразующую роль, превратилась сейчас в одну из частных периферийных практик, вроде собирания марок, и, соответственно, читать не так уж и обязательно? Иными словами, действительно ли важно сейчас читать для того, чтобы быть полноценным участником культурных процессов, или можно и без этого?

М. Э.:
Если судить по статистике медиапотребления, то в 2015 г. россияне уделяли чтению книг в среднем 9 минут в день (телевидению — 3 ч. 37 м., интернету — 2 ч. 54 м., радио — 2 ч. 22 м.). В этот скудный рацион девяти минут входит и массовое чтиво - детективы, хорроры, сентиментальные романы, так что хорошо, если на чтение классики остается 2 минуты, а серьезной современной литературы — ну хотя бы полминутки. Но, как известно, даже за более короткое время может произойти очень многое - например, передача биологической информации, порождающей новый организм. Продолжительность оргазма в среднем не превышает 10-15 секунд, а между тем есть резон считать, что именно стремление к этому мгновенному удовольствию во многом определило ход мировой цивилизации, судьбы империй, династий, создание величайших произведений искусства. Будем утешаться тем, что полминутная встреча с настоящей литературой тоже заряжает наших современников энергией жизнестроительства… Вообще, говоря всерьёз, с возрастом приходишь к грустному, но просветляющему выводу, что все лучшее создается меньшинством для меньшинства, а в пределе — одним для Одного.

Профиль

building
znaniesila
ЖЖ-сообщество журнала "Знание-Сила"
Сайт журнала "Знание-Сила"

Календарь

Август 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Метки

Разработано LiveJournal.com