?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

Александр Кабаков: «Чтение будет необходимо всегда»

Знание - Сила. - № 11. - 2016.

Кабаков.jpg

Александр Кабаков (р. 1943) – писатель, журналист, главный редактор журнала «Саквояж СВ», публикуется в периодике как публицист и колумнист. Лауреат многих премий. Председатель жюри премии «Русский Букер-2006». Автор книг: «Заведомо ложные измышления» (1989), «Невозвращенец» (1990), «Поход Кристаповича» (1990), «Сочинитель» (1992), «Похождения настоящего мужчины» (1993), «Самозванец», «Последний герой» (1995), «Поздний гость», «Зал прилёта» (1999), «Кафе "Юность"», «Все поправимо», «Московские сказки», (2005) «Путешествия экстраполятора и другие сказки» (2000), «Считается побег» (2001), «Беглец» (2008), «Аксёнов», (в соавторстве с Евгением Поповым, 2011), «Проехали. Машины прошлого века в воспоминаниях с картинками» (2012), «Старик и ангел», роман (2013), «День рождения женщины средних лет» (2010), «Камера хранения: мещанская книга» (2015).

Ольга Балла: Александр Абрамович, расскажите, пожалуйста, как в детстве начались ваши отношения с чтением? Какую роль в этом сыграло ваше окружение?

Александр Кабаков:
Я очень долго не хотел читать самостоятельно. Не было нужды: бабушка читала вслух, а я притворялся, что не умею. Но однажды бабушка забастовала – и вот тогда я взял книжку и стал читать.

О.Б.: И в каком это было возрасте?

А.К.:
Лет в шесть-семь. – Не могу сказать, что я фанатически много читал, - я много переживал прочитанное. Я читал книгу в несколько раз дольше, чем собственно читал, - она долго оставалась со мной, в голове.

Читал я прежде всего потому, что в доме было много книг, так называемых подписных изданий – как у всех интеллигентов в нулевом поколении. Мать читала очень много. Отцу читать было некогда. Он был офицер, всё моё детство и большую часть юности мы жили на первом советском ракетном полигоне Капустин Яр. Там я начал и кончил школу. Так вот, отец был на службе с утра до ночи, а часто с утра и до утра. Иногда уезжал на пусковую площадку на неделю.

Кроме того, несколько летних каникул я провёл в доме своих тётки и дядьки в подмосковной Электростали. Отец тяжело заболел, долго лежал в госпитале, мать была при нём, а меня отправили к тётке и дядьке. При электростальском заводе среднего машиностроения был большой лагерь, и они были в нём вольнонаёмными служащими, – она - бухгалтером, он – юристом. У них книг дома было ещё больше, чем у нас – больше было возможностей доставать. И я целое лето просто не вылезал из книг. Больше там заниматься было нечем – местные мальчишки со мной дружить не хотели, да и я с ними не очень.

Некоторые книги запомнились как значительная часть этого лета и повлияли на меня – именно как книги, а не как «учебники жизни». Тогда как раз вышел 9-ти или 12-томник, не помню сейчас, в голубой ледериновой обложке –собрание сочинений Жюля Верна. Потом я прочитал ещё одно его собрание сочинений, дореволюционное, и безумно им увлёкся. Не фантастикой как жанром, тем более, что фантастика у Жюля Верна своеобразная. Фантастикой я увлёкся позже, прежде всего Уэллсом. А Жюль Верн мне был интересен и приятен как бесконечное описание предметов. Это сохранилось у меня на всю жизнь, это есть и в моих собственных сочинениях: бесконечный каталог. Я, как и мой герой в одном романе, наизусть помню перечень предметов, подброшенных капитану Немо в «Таинственном острове». Кстати, «Таинственный остров» я считаю по-настоящему значительной, большой книгой. Какая там фантастика?!

Помимо всего прочего, это идеологически очень важная книга: это гимн трудящемуся человеку. Человеку, который работает тяжело, разумно, умело, не переставая, и побеждает обстоятельства, - вот что там происходит. Это очень протестантская книга – может быть, потому, что там герои – американцы. Вот она на меня произвела существенное впечатление.

О.Б.: Какие книги были ключевыми в вашей взрослой жизни?

А.К.:
В совсем взрослой жизни, уже литературной, сильнее всего на меня повлияли два писателя. Писатели – если это, конечно, не Достоевский и не Толстой - влияют на других писателей не суммой идей, а тем, как сделаны их тексты. Я уже не могу читать книгу, не обращая внимания на то, как это сделано: я сознательно рассматриваю качество и технологию работы. Так вот, в литературном возрасте очень сильно повлияли на – даже не реалистическую, а натуралистическую, бытовую, бытописательскую составляющую моего сочинения, - Бунин и Юрий Валентинович Трифонов.

На другую составляющую моего письма – фантасмагорическую, игровую, ироническую сказку – Михаил Булгаков (хотя он вообще гораздо больше и фантасмагорического, и иронического) и Василий Аксёнов. Вот, пожалуй, и всё.

При этом я бы не сказал, что кто-то из них повлиял на меня в том смысле, что я стал его подражателем. Например, меня считают учеником Аксёнова. Когда мы с Женей Поповым писали воспоминания о Васе, мы назвали себя «подаксёновиками». Но это по отношению ко мне – да и по отношению к Жене – преувеличение. Мы – даже при всей нашей с Васей многолетней дружбе - совсем другие писатели, потому что мы совсем другие люди.

Западная литература на меня повлияла не очень существенно…

О.Б.: Вы на каких-нибудь иностранных языках читаете?

А.К.:
По-английски читаю, но для информации, а не для удовольствия. В основном нехудожественное. Вот «Завтрак у Тиффани» я прочитал по-английски, потому что считаю этот рассказ одним из немногих великих в истории мировой литературы. Но и нужды не было читать художественное в оригиналах - у нас была такая школа переводчиков с английского, которая, пожалуй, не менее значительна, чем сами авторы. Кто для меня был важен из зарубежных писателей? Ну, обычный набор: Хемингуэй, Фолкнер, Ремарк и, пожалуй что, Жорж Перек, особенно его совершенно гениальный роман «Вещи». Он, думаю, мало комуизвестен, но для меня важен тем же, что и Жюль Верн в детстве: склонностью к каталогу. Фолкнер – вообще поразительное явление. Он - единственный, кто может быть поставлен рядом с Достоевским в том смысле, что даже не очень важно, как это сделано, над этим не задумываешься. Когда задумываешься над тем, как сделано, - значит, можешь повторить, имитировать… во всяком случае, это – понятная работа. А как работал Фолкнер, как работал Достоевский, - непонятно. Фолкнер для меня – самый значительный автор западной литературы, хотя я его давно не перечитывал …я и Достоевского стараюсь не перечитывать.

О.Б.: Но вообще перечитывать вам свойственно?

А.К.:
Вообще да. Бунина, например, - рассказы…

О.Б.: А что вы читаете сейчас?

А.К.:
Почти ничего.

О.Б.: Как же вам удаётся? А чем же вы занимаете свободное время?

А.К.:
Работой. У меня нет свободного времени. Если я не работаю – значит, я уже не могу работать, значит, лежу и бессмысленно пялюсь в телевизор, не понимая, что там показывают, или в потолок.

О.Б. Но ведь ваша работа связана с письмом. – следовательно, требует работы с текстами. Для работы же вы читаете?

А.К.:
Почти не читаю – хотя иногда приходится. То какое-нибудь жюри, то книжный фестиваль… - приходится читать, как правило, очень плохую прозу.

О.Б.: И что, ни разу не было открытий?

А.К.:
Не очень. - Иногда читаю – не просто нон-фикшн, а идеологические работы. Сейчас, к сожалению, это становится всё более актуально.

О.Б.: Например? Что вы прочитали достойного внимания в последнее время?

А.К.:
Я сейчас читаю одновременно несколько книг, авторы которых стоят на правых позициях – в строгом, в правильном смысле этого слова. Я – глубоко убеждённый монархист – при том, что я понимаю, что это невозможно, что династия прервана, - это испанцам повезло, у них династия не прерывалась. А здесь династия прервана, и любая попытка её воссоздать приведёт только, в худшем случае, к крови, а в лучшем - к посмешищу.

О.Б.: Ну назовите хоть какого-нибудь автора из замеченных вами в последнее время.

А.К.:
Не могу вспомнить его фамилию, он профессор МГУ, я прочёл несколько его книг, сейчас читаю последнюю, она называется «Бог полюбил Россию» (1). Название, конечно,ироническое – но не совсем ироническое, я во многом с ним согласен. Впрочем, вряд ли кто-нибудь из читателей журнала «Знание-Сила» разделит со мной эти вкусы.

Беллетристику я почти не читаю, - опять же, кроме того, что необходимо по профессии. Выходит новый громкий роман – приходится читать. Пожалуй, последний роман, который я читал, - это был многажды премированный роман Яхиной. Он хорошо сделан.

Стихи иногда читаю, но новые мне не нравятся, а старых, тех, что нравились, - уже начитался.

О.Б.: Есть ли, по-вашему, такие книги (в частности, из недавно вышедших), которые непременно надо прочитать, - чтобы, например, лучше понять происходящее в стране и в мире, или для чего-то ещё?

А.К.:
Затрудняюсь... На такое место претендует «Обитель» Прилепина. Человек он талантливый, но это - роман не того масштаба, на который претендует.

О.Б.: Согласны ли вы с тем распространённым мнением, что литература, утратив центральную культурообразующую роль, превратилась сейчас в одну из частных периферийных практик, вроде собирания марок, и, соответственно, читать не так уж и обязательно?

А.К.:
Ну, вы понимаете, я не могу с этим согласиться, потому что всё, что конкурировало с классическим, традиционным чтением и что как бы вытеснило его, - это ведь тоже чтение. Что, социальные сети – не чтение?

О.Б.: А разве это не фрагментарное чтение? - если, конечно, человек не скачивает романов себе в читалку. Ведь что мы обычно читаем в социальных сетях? Статусы! – «Проснулся. Всё раздражает. Пошёл на работу…»

А.К.:
Да нет же. Это всё равно - чтение, познавание смысла через буквы. Разве традиционная проза, особенно не очень сильная, - не то же самое? Нет, ни чтение, ни писание никуда не делись. Оно не денется никуда, даже если ничего, кроме сериалов, не останется, - а это вполне вероятно, потому что сейчас новые, хорошие сериалы вполне заменяют романы. Американцы давно уже перешли к так называемым качественным сериалам, которые делаются во всю силу драматургии. Но всё равно, - чтобы сыграть сериал, кто-то должен написать – и прочитать - его сценарий. Поэтому чтение и письмо будут необходимы всегда.
________________________________________________________________________

(1) Книги с названием «Бог полюбил Россию» обнаружить в интернете не удалось. Нашлась книга «Бог любит Россию: Великие годы 1989-2014. Преодоление утопии» (М.: Рипол-классик, 2016) Александра Горянина и Дмитрия Ягодинцева, ни один из которых профессором МГУ не является. – Прим. ред.

Метки:

Профиль

building
znaniesila
ЖЖ-сообщество журнала "Знание-Сила"
Сайт журнала "Знание-Сила"

Календарь

Август 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Метки

Разработано LiveJournal.com